12.10.2023
Мысли вслух руководителя проекта Ольги Шелест:
Мы ехали домой и думали…. Думали: хотели бы мы тут жить? Вообще — нормально ли это — при живых детях, внуках, братьях и сестрах доживать свои дни в доме престарелых?
Мы встретили ее в Хворостянском доме-интернате для престарелых. Сколько ей? Сказать сложно. Грузная женщина сидела на кровати в двухместной комнате. Перед ней стоял столик, справа от нее санитарный стул, накрытый тряпочкой. А сама ее кровать — сразу напротив двери. Перед ней — шкаф, который условно делил комнату на вторую половину — там живет ее соседка.
Мы разговорились. Оказалось, что Нина Васильевна ( имя вымышленное) всю жизнь прожила в Пестравке. Последние годы — вела хозяйство одна: огород, курочки, частный дом. Ходила уже не очень уверенно, пользовалась ходунками, но соленья-варенья крутила для своих детей и внуков, которые живут в Самаре и приезжали к ней летом на выходные: подышать свежим воздухом и полный багажник разносолов забрать.
Зимой онемели ноги. Вот так внезапно, хотела выйти с кухни, а ноги как будто прилипли к полу. Она неудачно повернулась и грохнулась. Четыре часа по-тихоньку ползла в комнату, где на столике лежал ее телефон. Позвонила сестре, та вызвала мужчин, прибежала, Нину Васильевну положили на кровать. Все ушли. А Нина Васильевна осталась одна.
А потом — через месяц вот здесь — в доме престарелых, обители одиночества и ненужности.
Она говорила, что сама хотела, потому что у сыновей жёны, а она не хочет быть обузой. Правда, расплакалась, когда рассказывала — говорит, тяжело привыкать было, дома, конечно, лучше. Но обузой быть не хочет. Ходить мечтает снова.
Наша Олеся Кисарова расписала ей занятий, подсказала — как почувствовать опору и уверенность.
А на обратном пути мы все думали — как же так? Мать, которая растила тебя, всю жизнь тебе отдала и до старости готовила, крутила, помогала — когда слегла оказалась обузой?
Кто-то из нас говорил: тоже не хочу быть обузой своему ребенку. Тоже уйду в дом престарелых, чтобы детям было легче.
А я сказала: а я дома хочу. Пусть сиделка со мной будет, но я хочу дома. В своих стенах, в своей квартире, в своей кровати. Потому что дома — я хозяйка. Тут все мое. И тут не откроют дверь без стука, когда я сижу на горшке ( а у Нины васильевны это — норма, потому что ее горшок — напротив двери. И живет она напротив двери. И нет шторки или ширмы, чтобы отгородиться от нежеланных гостей.
Почему дети соглашаются на то, чтобы отдать своих мам и пап в дом престарелых? Даже если бы тут были идеальные условия, это страшно — 50 лет прожить на одном месте, а потом уйти к чужим людям и стать ПСУ, номер 5.
Да, Нина Васильевна сама предложила сдать ее сюда. Но вряд ли она ожидала, что дети согласятся. Скорее — это была манипуляция, и надежда — откажутся, скажут «Мам, даже не вздумай! Справимся, все решим!». А им стало легче, когда мать предложила такой удобный вариант. И ведь можно даже не приезжать — Хворостянка за 150 км от Самары, и тут то карантин, то непогода, то свои дела. Звонок раз в неделю — вот что осталось у Нины Васильевны от сыновей…
Господи, куда мы катимся, что так легко отказываемся от своих больных детей и больных родителей??? Не думая, что сами можем оказаться на этом месте, ведь земля круглая и есть Бог.
P.S. Наш проект #правонажизнь приближается к завершению. За 10 месяцев мы объехали 20 пансионатов области — все, которые есть. А по факту — более 30, потому что у каждого почти пансионата есть структурные подразделения. Наша команда — юрист по защите прав проживающих в ПНИ и панисонатах Ольга Соломанидина, эрготерапевт Олеся Кисарова, дефектолог — игровой терапевт Нина Грязева, психолог Ольга Липашева за эти 10 месяцев каждый экстренно успел попасть в больницу, у кого-то стало шалить давление, у меня вот панические атаки начались. Это — самый тяжелый проект нашего Благотворительный фонд «ЕВИТА». Тяжелый и потому что люди тут — не люди, а ПСУ. Тяжелый -потому что руководство этих учреждений зачастую ничего не хочет менять.
Жить с этим тяжело. Но и оставить все как есть — невозможно.